Чувственный опыт и реальность: что считается «существующим»?

Чувственный опыт и реальность: что считается «существующим»?

На первый взгляд всё просто: если я это вижу, слышу, переживаю — значит, это существует. Чувственный опыт кажется надёжной гарантией реальности. Однако именно здесь начинается философская трудность. Чувственный опыт может вводить в заблуждение, один и тот же предмет допускает разные описания, а «очевидное» нередко оказывается лишь способом, каким вещь является нам, но не ответом на вопрос, что она есть на самом деле.

Поэтому проблема формулируется строже: что именно мы называем существующим и по каким основаниям это признаём? Где проходит граница между реальным и кажущимся, действительным и видимым? И наконец, при каких условиях утверждение «это есть» вообще может считаться обоснованным, а не просто психологически убедительным?

Как строится критерий «существующего»

Когда философы спрашивают «что существует?», они ищут не перечень вещей, а критерий реальности: по каким основаниям мы признаём нечто существующим. Ответ здесь зависит не от непосредственного впечатления, а от принципов, которые задают сам смысл слова «есть». И уже классическая традиция показывает, что эти принципы могут быть различными.

В платоновской модели реальности, например, «обладать истинным бытием» означает быть вечным, неизменным и самотождественным. Этому критерию соответствуют идеи как подлинная реальность, тогда как материальные вещи и события понимаются как вторичные — как отражение и подобие истинного бытия.

В аристотелевской перспективе реальность связывается прежде всего с тем, что обладает самостоятельным существованием и выступает носителем свойств. Такой статус имеют субстанции: именно они существуют «в собственном смысле», тогда как свойства существуют постольку, поскольку принадлежат субстанциям.

Отсюда ключевой вывод: чувственный опыт сам по себе не решает вопрос «что существует». Он лишь задаёт материал опыта, относительно которого необходимо сформулировать и обосновать критерии реальности.

Почему опыт не равен реальности

На первый взгляд кажется естественным отождествление: быть реальным — значит быть данным в опыте. Однако понятие «опыт» допускает разные трактовки. Опыт может пониматься как непосредственная чувственная данность, как совокупность переживаний, как структурированное восприятие мира, уже оформленное понятиями и ожиданиями. Поэтому ссылка на «опыт» ещё не решает онтологический вопрос – она лишь переводит его в плоскость уточнения — какой именно опыт имеется в виду и какой статус мы ему приписываем.

На обыденном уровне реальность часто связывают с другим критерием — независимостью от мышления. Реальным считается то, что существует «вне сознания» и не зависит от наших представлений. Тогда неизбежно возникает различение между реальным (экстра-ментальным) бытием и ментальным бытием, то есть тем, что существует как содержимое сознания: мысли, образы, воспоминания, воображаемые предметы. Это различение важно, потому что оно показывает: переживание может быть несомненно данным, но его предмет не обязательно обладает тем же статусом существования, что внешняя вещь.

Далее возникает развилка. Реалистическая установка исходит из того, что фундаментальные структуры сущего независимы не только от отдельного субъекта, но и от наших способов описания: язык и мышление могут точнее или грубее схватывать мир, но не конституируют его. Конструктивистская установка, напротив, склонна считать, что то, что мы называем «структурами реальности», в существенной мере связано с тем, как устроены наши языки, схемы описания и условия опыта.

Именно поэтому один и тот же опыт может быть истолкован по-разному: как непосредственный контакт с миром или как данность в горизонте наших условий описания, где «реальность» уже задана через формы восприятия и понятийные рамки.

Где сбой происходит чаще всего

Ошибки в разговоре об опыте и реальности редко начинаются с больших теорий. Чаще они возникают в базовых подменах, которые незаметно смещают критерий существования. Именно поэтому один и тот же опыт начинает казаться то прямым доступом к реальности, то всего лишь субъективной картиной.

Во-первых, распространённая ошибка — свести существование к «данности в опыте». Опыт, безусловно, значим, но он не является единственным и однозначным основанием: само понятие «опыт» допускает разные трактовки. Если этот шаг не прояснён, критерий реальности подменяется ссылкой на очевидность: «я так вижу — значит, так есть».

Во-вторых, часто происходит смешение ментального и экстра-ментального. Мы либо приписываем переживанию статус внешней вещи, либо, наоборот, объявляем внешнее «лишь переживанием» — и в обоих случаях не уточняем главный пункт: что именно означает независимость от сознания и как по этому критерию различаются типы существующего.

В-третьих, расхождение усиливается там, где теряется онтологическая структура. Когда картина мира удерживается без различения субстанций и свойств, исчезает понимание онтологической зависимости: субстанция может существовать без данного свойства, тогда как свойство существует только как свойство субстанции. В итоге мы смешиваем уровни, и вопрос «что существует?» превращается в набор несогласованных утверждений.

И, наконец, один из самых острых источников расхождения — разрыв между научной картиной мира и «реальностью опыта». В разных языках описания меняется статус «существующего»: то, что в науке выступает как модель, закон или абстрактный объект, в повседневном опыте дано как переживаемая действительность — и наоборот. Если не прояснить, как эти языки соотносятся, реальность начинает казаться множественной и противоречивой не потому, что мир распался, а потому что не удержаны основания различения.

Минимальная практика прояснения

Чтобы выйти из спора «кто как видит» к вопросу «что существует и на каких основаниях», полезно сделать три последовательных шага.

Сначала назовите, что именно вы утверждаете как существующее. Речь идёт о вещи, событии, свойстве, норме, мысли, памяти? Этот простой вопрос сразу переводит разговор из области впечатлений в область онтологических различений — именно их курс выделяет как базовый круг проблем.

Далее уточните критерий: почему это следует считать реальным? По независимости от мышления, по самостоятельности существования, по данности в опыте, по нормативной значимости — или по иному основанию? Здесь становится видно, что «существует» — не самоочевидное слово, а тезис, который требует опоры.

И наконец, определите язык описания, которым вы пользуетесь. Научный, повседневный, эстетический, религиозно-онтологический — каждый задаёт свой горизонт того, что считается «существующим», и неизбежно оставляет часть реальности в тени. Уточнив язык, вы одновременно уточняете и пределы данного описания — а значит, избегаете ложных конфликтов между разными уровнями разговора.

Зачем нам нужна теория реальности?

Вопрос о реальности — не отвлечённая тема «для философов». Он всегда стоит за тем, как мы действуем и что считаем возможным: реальность задаёт границы и открывает возможности, а любой замысел осуществим лишь постольку, поскольку сообразуется с порядком бытия. Теория реальности проясняет, по каким признакам мы различаем реальное и иллюзорное, и делает явными неявные предпосылки нашего мышления — те, на которых держится картина мира и жизненные стратегии.

В Школе «Архитектор Смыслов» эти вопросы становятся предметом системной работы. Курс Андрея Баумейстера «Бытие. Теория реальности» — последовательное введение в онтологию: вы осваиваете базовый язык и круг проблем, разбираете ключевые модели реальности и учитесь соотносить собственную картину мира со структурами реального, чтобы внутренний порядок, выбор и цели опирались на понимание того, что есть и как существует. Практикум «Бытие, Бог, атеизм и наука» расширяет эту линию в поле онтологии теизма и атеизма через чтение и обсуждение ключевых текстов. Курс доступен в записи и сопровождается материалами, заданиями, обсуждениями и двумя онлайн-консультациями.